От бедности до мирового признания
Хаим-Ицке Соломонович Сутин появился на свет в 1893-м году в Смиловичах под Минском в бедной еврейской семье портного. В документах он неизменно писал «русский» и указывал местом рождения «Россия», хотя судьба распорядилась иначе: его подлинной родиной стала живопись, а духовным домом - Париж. Судьба его выстроена из резких контрастов: нищета и мировая слава, насмешки современников и аукционные рекорды, физическое истощение и безграничная внутренняя энергия.
О чудачествах Сутина ходили легенды. Современники вспоминали: «Все свои картины он писал голым, рисовал еду, прежде чем её съесть, даже если был очень голоден, с женщинами вёл себя смехотворно, выглядел неряхой и жил в ужасающем беспорядке». В действительности за этими историями скрывалась не эксцентричность, а крайняя бедность и болезненная сосредоточенность на творчестве. Он снимал одежду во время работы не из эпатажа, а чтобы она не изнашивалась. Его друг вспоминал, что, мучительно голодный, Сутин приносил еду, ставил её перед собой и сначала писал, «словно обезумев от предвкушения, ничего вокруг не замечая», и лишь затем позволял себе поесть. То был ритуал художника, для которого искусство всегда стояло выше физиологии.
В 1913-м году, ещё совсем молодым, он покинул родные Смиловичи и отправился в Париж, о котором грезил и где надеялся обрести признание. Первые годы оказались мучительными: ни денег, ни связей, ни стабильного жилья. Он писал в холодных мастерских Монпарнаса, продавал работы за бесценок, чтобы купить краски и холсты. Натурщицами становились проститутки, а для натюрмортов он приносил из соседних лавок и с бойни несвежие туши животных. Так Сутин искал подлинность плоти, её трагическую красоту и хрупкость.
Его «Бычьи туши» и «Разрубленный бык» стали иконами экспрессионизма. Он писал бурно, с полной самоотдачей. «Отходил от мольберта, когда уже ноги его не держали», — вспоминали очевидцы. Картины Сутина отражали само состояние его напряжённой жизни.
В Париже Сутин сблизился с Амедео Модильяни и художниками коммуны «Улей». Модильяни называл его гением, поддерживал материально, знакомил с нужными людьми и даже написал его портрет. Их дружба стала важной вехой: итальянец помог Сутину поверить в собственную исключительность. Несмотря на восхищение коллег, Сутин так и не примкнул ни к одному художественному направлению - он остался самостоятельной фигурой, яркой звездой Парижской школы.
Резкий поворот судьбы произошёл в 1923-м году, когда в Париж приехал американский коллекционер Альберт Барнс. Он приобрёл около шестидесяти работ Сутина за значительную по тем временам сумму. Этот жест стал для художника настоящим спасением и открыл ему путь к международному признанию. Америка первой оценила масштаб его дара. Сегодня его полотна украшают ведущие музеи мира, а на аукционах цены на них достигают десятков миллионов долларов: «Бычья туша» была продана более чем за 28 миллионов долларов, «Маленький кондитер» - за 18 миллионов, «Камердинер» и «Невеста» также ушли за впечатляющие суммы. И трудно представить, что когда-то эти же работы художник отдавал за гроши, лишь бы выжить. Сутина нередко ставят в один ряд с Винсентом ван Гогом, Эдвардом Мунком и Пабло Пикассо. При этом сам Сутин остаётся фигурой загадочной и почти демонической.
Несмотря на славу и десятки выставок при жизни, быт Хаима почти не менялся. Он не умел устраивать карьеру и не стремился к светскому успеху. Он знал лишь одно - его живопись нова и необходима. В годы Второй мировой войны художник скрывался во Франции из-за своего происхождения и тяжёлой болезни желудка. В августе 1943-го года его прооперировали в оккупированном Париже, но спасти не смогли. В последний путь его провожали Мари Оранш, Пабло Пикассо, Жан Кокто и Макс Жакоб.
Сегодня интерес к Сутину в России стремительно растёт. Его ретроспективы вызывают живой отклик, а коллекционеры стремятся заполучить хотя бы одно его произведение. Он принадлежит к числу тех мастеров, чья судьба напоминает трагическую притчу: гений, покинувший родину, признанный за океаном, но навсегда оставшийся верным внутреннему огню.